Выборы отца

Пацаны притихли, сомкнули растопыренные пальцы, опустили малиновые маковки. Каменные стены, зарешеченные окна, замок без ключа. В тесной печурке угольки холодные, и узкий длинный дымоход – не протиснешься. Заперли пацанов. Без воли, как в пустыне без воды. На воле пацаны крутые. Под ними бригады огромные, дворцы белокаменные, богатства несметные.

  Заперли ненадолго, отдашь долги и выпустят.  А на душе не хорошо,  никак змей хочет перекусить копьё святого Георгия. Сытый, гладкий и большой, копьецо тоненькое, а перекусить не может. И колит, как репьях, наконечник железный братанов снизу и сверху, и колоть будет долго, пока не выберут пахана.

  В принципе, паханом может стать любой, но такие трудности никому не нужны. Всё время на виду, перед кинокамерами – не расслабиться, не отпустить поводья. Ради общего дела можно пожертвовать и волей, но только одного.  А вот  общак – дело тонкое, абы кому не доверишь. Могут не только без портов, но и без башки оставить.

  На второй день  подломились братья. Рядом со стойкостью и сдержанностью появились зябкость, раздражительность, нетерпение. Из печки повалил  чёрный дым. Объедки свалили в угол, и улеглись на лавки.

  На третий день смрад расползся по всей зале и, когда заполнил ноздри и очи, вновь затопили печь, чтобы согреться. В языках пламени сгорели объедки, грязные бумажки. Пацаны начали таять. Поблекли взоры, отвисли уши и немытые волосы. С воли принесли передачку: безвкусные  продукты, горячую воду и старые газеты.

  Никто ничего не ел. Щёки покрылись багрянцем, дорогие костюмы обвисли на похудевших телах, малиновые маковки созрели и потемнели.

 Пацаны слушали молча. Змей – обольститель вещал непрерывно, не мигая. Приговор прозвучал кратко: « Пишите!» Братья расписались под готовым именем.

 Старыми газетами растопили печь. Вместе с белым дымом из трубы открылись двери. На солнышко выползли смердящие братаны. Этот несмываемый запах будет их преследовать до конца дней и царапать мозги, как копьё святого Георгия.        

19.04.05.

Игорь Молоштан