Хлеб

Двухметровая мать калмычка всё чаще снилась Ивану. Голодаевский пан выменял её на орловского жеребца и женил на конюхе. Испуганный панский гнедой прижал уши, подсел на задние ноги. Огромная раскосая баба прижала его к земле одной рукой, а другой обтирала с  румяного лица конскую пену.

Материнская сила не раз спасала сыновью жизнь. Четыре года боёв в Первой Конной армии - сотни погубленных жизней, выжженные города и сёла не оставили ни единой зарубки на теле; на огромной груди появились два ордена Красного Знамени.

Степной ветер гнал серые облака, срывал капли дождя. Хозяин вышел во двор. Собака прижалась к его ногам. Проводив взглядом вырванное из земли перекати-поле, Иван вернулся в дом. Осушив одним глотком стакан самогона, поправив гимнастёрку, взял крынку молока. Пил медленно, не отрываясь. Вытерев кончики усов, нахлобучив кубанку, вышел под дождь. Тёплая сталь нагана в кармане добавляла уверенности.

Толпа перед сельсоветом расступилась.

- Последний хлеб забирают. Помрём все с голоду, - бабий вой, перемешанный с детским плачем охладил и сжал сердце. Мужики, не поднимая глаз, грузили мешки на подводы.

 В подрагивающей от ветра избе было тихо. Треск дров в печке смешивался со скрипом кожи за столом. Тело, покрытое новой чёрной кожаной курткой, зашевелилось:

- Осип Михалыч Коган, начальник отдела снабжения райсовета. Хлеб забираем для голодающей Москвы. Вот постановление.

На разложенные на столе бумаги села поздняя муха. Прыгая с листа на лист, она чистила брюшко, перебегала и останавливалась. Серо-зелёные глаза изумлённо смотрели на мужчин.

- Хлеба до весны не хватит. Нам не выжить.- Бледное смуглое лицо Ивана затряслось, дрожащая рука сжала в кармане рукоять пистолета.

- Ты, вот что, председатель, приедешь в райцентр, я тебе хлеба дам, помогу. А сейчас задание особой важности и полномочия у меня чрезвычайные, - пухлые пальцы прошлись по кобуре.

Звон в ушах стихал. Сквозь рассеявшийся дымок пронеслась муха. Устав, она села на что-то красное и липкое. Удивлённо покрутив головой, попробовала кровь на вкус.

Тяжело прогромыхав по ступенькам, Ива обронил:

- Хлеб в амбар.

Через двое суток его разбудил конный отряд милиции из Каменска. Мать не пришла к сыну во сне. Бывший командир сотни Сашка Клевцов курил за столом.

-Если бы я с тобой четыре года не воевал, пустил бы в расход прямо сейчас,- жёлтые пальцы затушили папиросу, - Порешим, что боролся ты со злоупотреблениями и вредительством. Всё, точка.

С фотокарточки на стене улыбались вечно молодые материнские глаза: " Всё хорошо, сынок. Ты для жизни на земле, а не для смерти".